Легендарный геймдизайнер Тим Кейн, которого многие до сих пор называют тем самым OG из Fallout 1, официально вернулся в Obsidian Entertainment на полный рабочий день. Для индустрии это не просто кадровая новость, а сигнал: один из ключевых архитекторов классических компьютерных RPG снова не консультирует со стороны, а каждый день сидит в офисе и делает игры. На фоне бесконечных увольнений, закрытий студий и осторожных ремастеров прошлых хитов возвращение такого ветерана в активную разработку выглядит почти как маленькое чудо.
О своем новом статусе Кейн рассказал не через громкий пресс-релиз, а в привычном формате — видео на собственном YouTube-канале, где он уже несколько лет спокойно и иронично разбирает устройство игровой индустрии. В свежем ролике он прямо говорит: теперь он снова штатный сотрудник Obsidian, сидит в офисе в Южной Калифорнии, больше не работает удалённо и не числится контрактором. То есть никаких распылений между разными студиями, никаких десятков параллельных проектов: весь рабочий фокус — на одном внутреннем RPG-турбоэксперименте, название которого пока строго засекречено.
Для Obsidian это во многом возвращение к собственным корням. Кейн уже провёл в студии девять насыщенных лет: успел поработать программистом над сатирой по лицензии South Park: The Stick of Truth, принять участие в возрождении изометрической классики в Pillars of Eternity, помочь задать мрачный тон и политический конфликт в Tyranny. А потом стал со-режиссёром The Outer Worlds вместе с давним творческим напарником Леонардом Боярски. Пара Кейн–Боярски — для старой школы почти тотемная: именно они когда-то делали первые Fallout и формировали то самое ощущение мира, где чёрный юмор, тяжёлые выборы и таблицы характеристик живут в одном организме.
Не случайно многие поклонники воспринимали The Outer Worlds как «тот самый Fallout, только по другой лицензии». Маркетологи повторяли мантру not Fallout, подчёркивая самостоятельность новой вселенной, но игроки прекрасно считывали знакомые акценты: язвительную сатиру на корпорации, квесты с несколькими вариациями развязки, систему, где выборы в диалогах и билд персонажа реально меняют сценарий. Для них Кейн и есть лицо этого подхода к RPG: чуть язвительное, с любовью к сломанным билдам и с абсолютным уважением к свободе игрока.
В июне 2020 года Тим ушёл из Obsidian в так называемую полупенсию. Формально он перестал быть штатным сотрудником, но не сложил оружие: стал консультировать разные проекты, помогал студиям выстраивать системы, читал сценарии, время от времени подключался к дизайну. Сам он описывает период с 2020 по 2025 год как странное, даже сюрреалистичное время: массовый переход на удалёнку, волны оптимизации, проекты, которые запускались и закрывались ещё до анонса. На каких-то играх он значится в титрах как консультант, включая The Outer Worlds 2, а о судьбе других прототипов и команд, с которыми он работал, честно говорит: не знает, выживут ли они в итоге.
Возвращение в Obsidian на полный день означает, что глава с контрактной «разбросанностью» закрыта. Ради новой должности Кейн даже переехал обратно в Южную Калифорнию: ему важно быть физически рядом с командой, сидеть на созвонах не из домашнего офиса, а из переговорки студии. Текущий проект полностью прикрыт NDA, и разработчик в шутку предупреждает зрителей: можете не пытаться угадывать, всё равно промахнётесь. Эта фраза прозвучала особенно громко на фоне спекуляций о возможном сиквеле New Vegas или новом витке The Outer Worlds, а заодно тонко намекнула, что речь, скорее всего, идёт о совершенно новой вселенной, а не о простом продолжении знакомого бренда.
Тем временем вокруг новости уже сформировалась волна фанатских надежд. Бывший сооснователь Obsidian Крис Авеллон ранее намекал, что студия в ближайшее время не собирается возвращаться к The Outer Worlds, и это только подогрело фантазии о «настоящем духовном наследнике Fallout». В соцсетях пишут, что если в одном здании снова оказываются Кейн и Боярски, то вселенная просто обязана подарить игрокам хотя бы один новый постапокалиптический трип в духе New Vegas. В комментариях регулярно всплывает формулировка «Tim Cain, OG of Fallout 1!» и ироничное напоминание, что Outer Worlds «типа not Fallout», хотя все всё понимают.
Сам Кейн, впрочем, звучит как человек, который не собирается жить только прошлой славой. Ему интереснее искать новые формы для глубоких, реактивных RPG, чем бесконечно штамповать продолжения. Это идеально совпадает с амбициями Obsidian: в студии открыто говорят, что хотят делать ролевые игры ещё десятки лет вперёд, не превращаясь при этом в гигантскую корпорацию ради максимизации прибыли любой ценой. Режиссёр The Outer Worlds 2 уже признавался, что игроки сегодня голодны до более сложных и честных RPG, где выборы не сводятся к косметическим развилкам. Возвращение Кейна делает эту цель гораздо реалистичнее.
Если посмотреть на весь его путь, логика решения становится очевидной. В послужном списке Кейна — не только Fallout и The Outer Worlds, но и культовое Arcanum: Of Steamworks and Magick Obscura, и тактическая The Temple of Elemental Evil, которая, кстати, как раз готовится к переизданию в Steam. Во всех этих играх прослеживается одна и та же навязчивая идея: игрок должен иметь несколько рабочих способов решить проблему, а система обязана честно отреагировать на выбранный путь. Такой подход сложно поддерживать в условиях гигантских бюджетов и жёстких дедлайнов, однако именно он делает проекты Obsidian особенными и объясняет, почему студия стремится сохранить «душу» даже под крылом крупного издателя.
Для игроков, возможно, не так важно, как именно будет называться новая игра, сколько тот факт, что Тим Кейн снова ежедневно пишет код, спорит о квестах и ломает чужие дизайн-доки на внутренних ревью. В индустрии, где ветераны часто уходят в чистый менеджмент или просто исчезают на фоне выгорания, видеть одного из создателей Fallout, который всё ещё хочет лично строить новые миры, — редкая и очень обнадёживающая картина. Какой бы логотип ни оказался в итоге на обложке, можно почти наверняка ожидать фирменный набор: мутные фракции без однозначных героев и злодеев, решения с последствиями на десятки часов вперёд и тот самый сухой, немного злой юмор, за который Кейна не отпускают уже почти тридцать лет.